София и Лукас познакомились на студенческом балу в Вене. Она тогда училась на архитектора, он — на юриста. Их отношения развивались стремительно: путешествия, ночные разговоры, обещания, что вместе они справятся со всем. Через пять лет они поженились, сняли квартиру с видом на Альпы и начали строить новую жизнь.
Но вместе с мужем София получила и его мать — Эльзу. Женщину, которая всю жизнь считала Лукаса «своим единственным счастьем» и не хотела делить его ни с кем.
Сначала это выглядело как забота. Эльза ежедневно звонила сыну:
— Ты позавтракал? Ты носишь тот шарф, что я связала? София сварила тебе суп?
София пыталась улыбаться, отвечать вежливо, но внутри ощущала, что её проверяют.
Потом началось вторжение в их быт. Эльза могла появиться без звонка: открывала дверь своим ключом, переставляла продукты в холодильнике, поправляла подушки на диване.
— У тебя нет порядка, — ворчала она. — Я должна позаботиться о доме.
София злилась, но Лукас только разводил руками:
— Она одна, ей тяжело. Подожди немного.
Чем дольше длилось молчание Лукаса, тем смелее становилась Эльза. На одной из встреч она сказала прямо:
— София, я не понимаю, почему Лукас выбрал тебя. Ты слишком молода, слишком упряма. У тебя нет опыта.
София тогда промолчала, но ночью впервые расплакалась у себя в спальне.
— Почему ты молчишь? — спросила она мужа.
— Она не хотела тебя обидеть… — пробормотал он.
Для Софии это стало первым настоящим предательством.
Всё окончательно сломалось на семейном ужине. Эльза накрыла стол и вдруг, среди смеха и разговоров, сказала:
— София, я думаю, тебе стоит уехать к своим родителям на пару недель. Я хочу побыть с сыном наедине.
София замерла. Её сердце ухнуло вниз.
— Простите, что?
— Ты ещё не понимаешь, — холодно продолжила Эльза. — Но брак — это не только про двоих. Семья — это мы. И я не позволю, чтобы мой сын отдал всё тебе.
Все взгляды обратились к Лукасу. София ждала, что он встанет рядом с ней. Но он, нервно играя пальцами с вилкой, лишь сказал:
— Мам, ну зачем ты так? София, может… ты действительно немного передохнёшь у родителей?
Его слова прозвучали как приговор. София почувствовала, что мир вокруг рушится.
В ту же ночь она собрала вещи.
— Если ты не можешь быть на моей стороне, — сказала София, — значит, ты уже сделал выбор.
Она уехала к сестре в Инсбрук, оставив Лукаса в пустой квартире.
Он звонил, писал сообщения: «Я люблю тебя. Я был трусом. Вернись, я всё исправлю». Но София не отвечала.
Через неделю Лукас появился у неё на пороге с букетом белых роз. Его глаза были красными, голос дрожал:
— София, прости. Я понял, что не могу жить без тебя. Ты — моя жена, моя семья. Я не позволю даже матери встать между нами.
Он говорил всё то, чего она так долго ждала. Но София смотрела на него усталыми глазами.
— Эти слова должны были прозвучать тогда, Лукас, — тихо ответила она. — Когда я сидела за столом напротив твоей матери и ждала, что ты встанешь рядом. А теперь… слишком поздно.
Она закрыла дверь.
София подала на развод. Лукас остался с матерью, которая радовалась «возвращению сына», но его сердце было пустым. Каждое утро он просыпался с мыслью: если бы он сказал всего одно «я с тобой» в тот момент, его жизнь выглядела бы совсем иначе.
