Это было обычное воскресенье.
Город дышал солнцем и ранней весной. В воздухе пахло кофе и пылью, деревья только начинали зеленеть, а на скамейках уже сидели первые парочки, уткнувшись друг в друга, будто в единственное, что имеет значение.
Я пришёл раньше. На десять минут.
Выбрал место под деревом — там, где солнце ложилось мягко, не ослепляя, и было слышно, как где-то неподалёку играют уличные музыканты.
Она должна была прийти в полдень.
Я проверил телефон. Дважды. Потом ещё раз.
Минуты тянулись странно — вязко, как сироп.
Всё вокруг жило, двигалось, смеялись дети, проезжали велосипеды, а внутри меня будто включилась пауза.
Пятнадцать минут.
Сообщений нет. Звонков нет.
Я уже собирался встать — и тогда она подошла.
Совсем другая.
Девушка с книгой в руках, в лёгком пальто и смешной прядью волос, выбившейся из-под капюшона.
— Извините, — сказала она, — можно я тут посижу? Всего на минутку.
Я кивнул.
Она села рядом, достала термос и книгу.
От неё пахло чем-то тёплым и домашним — вроде апельсинов и ванили.
Мы молчали.
Потом она вдруг улыбнулась и сказала:
— Знаете, это смешно, но я всегда сажусь на эту скамейку, когда что-то идёт не по плану.
Я рассмеялся.
И вдруг понял, что не жду больше никого.
Она осталась дольше, чем на минутку.
Мы разговорились — о глупостях, о книгах, о том, как странно совпадают люди.
Когда солнце начало садиться, я предложил ей кофе. Она согласилась.
С тех пор прошло пять лет.
Я иногда вспоминаю то воскресенье и думаю — как легко можно было уйти, не дождавшись, не задержавшись, не оставшись на этой скамейке.
А ведь всё началось с опоздания.
И с одного тихого вопроса:
“Можно я тут посижу?”
