Жара стояла невыносимая. Мария шла домой по просёлочной дороге, в руке — пакет с продуктами, на лице — усталость и пот. День был длинный, звенящий от цикад, и она мечтала только о душе и тени.
Но на дороге, у поворота, увидела тонкую чёрную полоску. Подумала — ветка, но она шевельнулась.
Маленькая змея. Сухая, обожжённая, явно выбившаяся из сил. Она ползла медленно, как будто каждый сантиметр давался с трудом.
Мария никогда не любила змей, но в тот момент пожалела её. Нашла палку, осторожно подвинула змею к обочине. Потом сняла перчатку, подхватила её рукой — горячее тело, гладкое, живое. Она отнесла её в тень, налила в крышку воды из бутылки.
Минуту просто стояла рядом. Змея, будто почувствовав прохладу, подняла голову, сделала несколько движений и исчезла в траве. Мария улыбнулась и пошла домой.
Через пару дней забыла об этом.
А потом проснулась ночью. Тишина, только слабый свет фонаря за окном и шелест. Тонкий, тихий, будто кто-то двигается по простыне.
Она приподнялась, прислушалась — и звук повторился. Очень близко. Она медленно опустила руку — и почувствовала движение под ладонью.
Вскрикнула, отбросила одеяло. На белой простыне извивалась змея — та самая, крошечная, но теперь больше. Гладкая, блестящая, спокойная.
Мария застыла. Она не шипела, не нападала — просто лежала, свернувшись кольцом. Будто пришла не напугать.
Мария, дрожа, открыла окно и медленно поддела её подушкой. Та послушно уползла по подоконнику, исчезнув в темноте сада.
А утром, у порога, Мария нашла маленькую змеиную шкурку. Свежую. И почему-то почувствовала не страх — а странное ощущение, будто кто-то поблагодарил её.
