Посылка стояла у двери, когда она вернулась домой. Без адреса, без имени — только её фамилия, написанная будто детской рукой. В подъезде пахло сыростью и старыми трубами. Лампочка мигала, отражая блеклый свет на серых стенах.
Она взяла коробку — тяжёлая, влажная, холодная. Сердце ёкнуло. Кто мог это оставить? Почта так не делает.
В квартире она поставила коробку у двери и долго смотрела на неё. Шорох повторился. Тонкий, как дыхание.
Она взяла нож и надрезала скотч. Запах ударил в нос — земля, плесень, что-то гнилое. Под крышкой лежала свернувшаяся змеиная кожа. Настоящая.
Серая, блестящая, будто только что сброшенная. Под ней — бумага, на которой было написано:
«Она вернулась. Берегись.»
Пальцы задрожали. Она отступила, не сводя глаз с посылки. И вдруг в коридоре раздался звук — мягкое, скользящее шуршание, приближающееся снизу вверх.
Она замерла. Под дверью мелькнула тень, потом другая. Тонкий след влаги протянулся по полу.
Она медленно открыла глазок. Сначала ничего. Потом — движение. Внизу, на ступенях, извивалось что-то тёмное. Гладкое, огромное, медленно ползущее вверх.
Она отшатнулась. Вспышками всплыло в памяти: детство, дом у реки, летние вечера, запах сырости. И — тот день. Когда их мать кричала из подвала. Когда они с сестрой спустились — и увидели змею. Огромную. Толстую, блестящую, обвившуюся вокруг тела женщины. Сестра тогда замерла, не смогла двинуться. А она побежала. И больше никогда туда не возвращалась.
Полиция потом сказала: несчастный случай. Сестра исчезла через месяц. Все решили — уехала.
Она пыталась забыть. Переехала, сменила фамилию. Но теперь, глядя на посылку, на кожу, на надпись, она поняла — то, что было тогда, не закончилось.
Змеи всегда возвращаются туда, где однажды пролилась кровь. И если кто-то написал «Она вернулась», значит, та ночь повторится. Только теперь — здесь.
Она подняла взгляд. Тень под дверью снова зашевелилась. И в этот раз звук был ближе. Слишком близко.
