Солнце палило так, будто хотело выжечь всё живое. Река блестела ослепительно — тёплая, мутная, притворно спокойная. Воздух дрожал, цикады звенели в зарослях камыша. Фермер стоял у берега и смотрел, как его пёс Рекс резвится у воды. Это был их ритуал — каждое утро, без исключения.
Он бросил палку. Рекс, не раздумывая, прыгнул, оставив за собой дугу брызг. Фермер усмехнулся. Старый пёс, но сердце всё то же — верное, горячее, живое.
Пока всё не стихло.
Сначала он подумал, что собака устала. Но тишина была странной. Она не была покоем — это было ожидание.
Он напрягся. Рекс стоял по грудь в воде, неподвижный, глядя вглубь. А за его спиной — лёгкая рябь, слишком ровная, слишком направленная.
Фермер шагнул в реку. Тёплая вода сомкнулась вокруг ног, липкий ил присосался к ступням. Пахло гнилью и тиной. — Рекс! — крикнул он.
Собака повернула голову, глаза — испуганные. И в тот же миг вода за ней взорвалась всплеском. Он успел увидеть лишь тень — длинную, массивную, скользящую, словно сама река ожила.
Он прыгнул.
Холод ударил в грудь. Он нырнул — и всё исчезло: звук, свет, дыхание. Под водой — зелёный туман, песок, мелькающие пузырьки. Он увидел Рекса — пёс бился лапами, захлёбывался, глаза полные паники.
Он потянулся, схватил его за шерсть.
Но почувствовал — кто-то тянет в другую сторону.
Мощно, неотвратимо.
Вода кипела, течение крутило, в уши бил гул.
Он повернулся — и увидел пасть.
Огромную, бледно-серую, с зубами, как гвозди.
Глаза — два жёлтых пятна, пустые, как сама смерть.
Крокодил двигался бесшумно, но каждая волна, каждый рывок отзывался в его теле болью.
Он крикнул — под водой, без звука, от отчаяния. И изо всех сил рванул. Мышцы горели, лёгкие кричали, но он не отпускал собаку.
Течение тащило их вниз. Он ударил ногой — в плотное, твердое, живое. Крокодил отпустил. На мгновение.
Он использовал этот шанс. Толчок вверх — и они вырвались на поверхность.
Воздух ударил в грудь, как пламя. Он вдохнул, кашлянул, захлебнулся. Слышал лай, плеск, собственное имя, будто кто-то кричит издалека — хотя вокруг никого не было.
Он подтянул Рекса к берегу, руки дрожали. Собака скользила из пальцев, лапами гребла, захлёбываясь. Они добрались до травы, вывалились на горячий песок.
Тело фермера содрогалось от усталости. Он лежал, чувствуя, как изо рта вырывается хрип, а грудь пульсирует болью. Рядом Рекс дышал — тяжело, но дышал. Живой.
Он перевернулся на спину. Солнце било прямо в глаза, а над рекой снова звенели цикады. Всё вернулось к норме. Как будто ничего не было.
Только река, тихая и ленивая, а где-то на дне — две жёлтые точки, мерцающие в мутной глубине, ждущие, когда он снова подойдёт к воде.
