Он шёл по утренней траве босиком. Солнце только поднималось, капли росы прятались в зелени, и весь воздух пах свежестью и свободой. После отдыха в лагере всё казалось таким лёгким, будто жизнь снова начинается с чистого листа.
Соседи видели, как он бежал вдоль тропы, подбрасывая в воздух крошечные облачка пыльцы. Его смех звучал так громко, что даже птицы на мгновение стихали.
Дома он рассказал, что трава там — особенная. «Она холодная, будто живая», — сказал он, улыбаясь. Но вечером мать заметила, что кожа на его щиколотках изменилась. Побледнела, словно в ней исчез свет.
На следующий день цвет стал зеленоватым. Она подумала — может, аллергия, может, просто покраснение. Намазала мазью, дала чай, как всегда. А он только пожал плечами и тихо сказал: «Щекотно под кожей».
Прошло ещё два дня. Он стал тише. Больше не выходил гулять, не звал друзей. Комната пахла землёй после дождя. На простынях — следы от росы, будто он всё ещё ходил босиком, только теперь — не по траве, а по снам.
Когда врач осмотрел его, в голосе его зазвенела странная осторожность. Он сказал, что это грибок. Но не тот, что на ногтях — глубже, как будто зелень пробилась под кожу и пустила корни.
С тех пор солнце стало избегать его лица. Оно ложилось рядом — на подоконник, на стены, но не на него. Кожа стала прозрачной, словно сама пыталась что-то сказать.
Он перестал жаловаться. Лишь иногда шептал, что слышит, как трава шевелится внутри, как под кожей растёт что-то живое.
А потом пришёл день, когда он просто не проснулся.
Трава у дома пожелтела. В воздухе остался тот самый запах — влажной земли и тихого лета.
С тех пор мать не косит траву возле крыльца. Говорит, что там всё ещё чувствуется тепло его шагов.
Иногда, когда солнце падает на землю под особым углом, кажется, будто зелень чуть колышется — сама собой.
