Каждое утро начиналось одинаково.
Свет пробивался сквозь деревья, окна соседних домов сияли росой, воздух пахнул свежестью и чем-то сладким.
Возле моей калитки всегда лежало яблоко.
Иногда ярко-красное, иногда бледно-жёлтое, с тёплыми пятнами солнца.
Оно лежало на одном и том же месте, будто кто-то ставил его с особым смыслом.
Сначала я думала, что это игра.
Может, чья-то шутка или детская забава.
Но с каждым днём всё становилось страннее.
Никаких записок, никаких следов.
Только яблоко — свежее, будто сорванное минуту назад.
Однажды я проснулась раньше обычного.
Снаружи было тихо, только ветер шевелил листья.
Я стояла у окна, когда услышала лёгкие шаги.
Она появилась из-за угла.
Маленькая девочка лет семи, в бордовой куртке и с белым рюкзаком.
Дошла до калитки, присела, положила яблоко и — будто почувствовав чей-то взгляд — посмотрела на мой дом.
Не прямо в окно, нет.
А как будто через него.
Потом побежала дальше — туда, где солнце уже коснулось мокрого асфальта.
Я смотрела ей вслед.
В груди было что-то похожее на тревогу, но мягче — как странная нежность к человеку, которого видишь впервые.
На следующий день я ждала её.
Стояла за забором, не двигаясь.
Воздух пах сырой землёй, где-то гавкала собака.
И снова — шаги.
Та же девочка.
Та же куртка.
Она положила яблоко и чуть-чуть задержалась.
Коснулась рукой калитки — легко, почти ласково.
И пошла дальше.
Я открыла ворота и шагнула на улицу.
Идти за ней оказалось труднее, чем я думала.
Она шла быстро, уверенно, как будто знала, куда направляется каждый день.
Поворачивала за угол, потом ещё раз.
Я старалась держаться на расстоянии.
Дома становились старее, улицы — тише.
Девочка дошла до невысокой кирпичной стены, за которой — маленькое кладбище.
Открыла калитку, вошла внутрь.
Я остановилась.
На мгновение мне показалось, что воздух стал холоднее.
Она подошла к одной из могил, аккуратно вытерла листья с надгробия и положила яблоко сверху.
Постояла немного.
А потом просто улыбнулась и шепнула:
— Я снова пришла, мама.
Я стояла у ворот, не в силах сделать ни шага.
Солнце медленно поднималось, касаясь мрамора и блестящей кожуры яблока.
И я поняла, что каждое утро, когда я видела этот подарок у своего дома, — он был не для меня.
Он был для кого-то, кто жил здесь раньше.
