Дорога была почти пустой. Солнце било в лобовое стекло, асфальт блестел от жары, а музыка в машине глушила всё вокруг. Алексей торопился — встреча, звонки, дела. Он мчался по трассе, раздражаясь на каждую машину, что «ползёт» впереди.
И вдруг позади загорелись проблесковые маячки. Скорая. Сирена разрезала воздух, прося дорогу. Алексей бросил короткий взгляд в зеркало и сжал губы.
— Да что ж вы все лезете, — проворчал он и, не думая, резко перестроился, подрезав скорую.
Водитель скорой ударил по тормозам, машина вильнула, и на долю секунды казалось, что она не удержится. Но удержалась. Алексей лишь усмехнулся и добавил газу.
Он не видел лица того, кто сидел рядом с водителем. Не слышал панических слов врача, который пытался удержать капельницу, не заметил, как рука на носилках едва приподнялась, будто кто-то всё ещё боролся за жизнь.
На следующий день он проснулся как обычно. Включил телевизор, достал чашку кофе и машинально пролистывал новости.
И вдруг — кадр. Трасса. Его родная дорога. Та самая скорая.
Заголовок: «Скорая не успела довезти пациента. Мужчина скончался по пути в больницу».
Он нахмурился. Что-то кольнуло. Прокрутил дальше — и остолбенел.
Фамилия погибшего. Возраст. Фото.
На снимке — седовласый мужчина, знакомая улыбка, глаза, которые он не видел уже несколько лет. Его отец.
Отец, с которым он не разговаривал после ссоры. Отец, которого он обещал навестить “на выходных”.
Отец, которого везла та самая скорая, которой он не уступил дорогу.
