Каждое утро начиналось одинаково.
Солнце только поднималось над садом, воздух был прохладным и пах сиренью.
Хозяин выходил во двор — и снова видел одно и то же: у забора свежая земля, лапы собаки в пыли, морда виноватая, но упрямая.
— Белка, да ты с ума сошла, — говорил он, разводя руками. — Сколько можно?
Собака только отводила глаза, садилась рядом и тихо скулила.
Он засыпал яму землёй, хлопал по голове — и всё повторялось на следующий день.
Прошла неделя. Потом вторая.
Белка не переставала копать. Всегда — одно и то же место, одно и то же время.
Иногда даже ночью хозяин слышал, как шуршит земля, и выходил с фонариком.
Собака замирала, смотрела на него глазами, в которых было не просто упрямство — будто просьба.
Он начал злиться. Подумал, что там может быть что-то: крыса, запах, корни.
Но однажды утром, устав от бесконечного копания, решил всё же докопать сам — посмотреть, чего она ищет.
Солнце уже пригревало, земля была влажной и мягкой. Он присел, отодвинул комья и вдруг увидел сквозь щель под забором… маленький нос.
На другой стороне, в соседнем дворе, из травы выглядывал щенок.
Худой, грязный, с большими глазами.
Он тихо поскуливал и тянулся к Белке.
И тут всё стало ясно.
Белка легла на землю, морду просунула в щель и тихо лизнула щенка.
Хозяин замер.
Наверное, только тогда он понял, что всё это время она просто слышала его и не могла успокоиться, пока не дотянулась.
Он пошёл к соседнему дому. Там давно никто не жил — старый забор, облупленные ставни, тишина.
Щенок, видно, прибился туда сам.
Хозяин взял его на руки, тёплый и лёгкий, и принёс во двор.
Белка завиляла хвостом, закрутилась вокруг, будто всё наконец стало на свои места.
С тех пор они всегда были вместе — Белка и тот маленький найденыш.
Иногда хозяин смотрел на них и думал:
«Мы часто не понимаем, зачем кто-то делает то, что делает. Пока не копнём чуть глубже».
