Николас всегда был строгим отцом.
Сын раздражал его своей мягкостью, мечтательностью, бесконечными попытками стать музыкантом, вместо того чтобы «заняться делом».
— Твоя гитара не накормит тебя, — говорил он, сжимая челюсти.
— Я не ради денег, пап, — отвечал Итан спокойно. — Я просто хочу жить так, как чувствую.
Но в тот вечер всё вышло из-под контроля.
Николас вернулся с работы, уставший и злой. На столе — не оплаченные счета, а в комнате сына — чемоданы.
— Я ухожу, — сказал Итан. — Я не могу больше жить в доме, где меня стыдятся.
— Тогда и не возвращайся! — крикнул Николас.
Он хлопнул дверью так, что фотографии на стене дрогнули.
Прошло десять лет.
Дом опустел. Супруга умерла, друзья разошлись, а музыка, которую он когда-то ненавидел, теперь звучала на всех радиостанциях.
Итан стал известным певцом.
Но Николас никогда не решался написать. Гордость была крепче одиночества.
Однажды ночью он почувствовал резкую боль в груди.
Воздуха не хватало, сердце било неровно. Он упал в прихожей, не в силах дотянуться до телефона.
Свет погас.
Он очнулся в больнице. Белый потолок, трубки, мониторы.
— Вы в безопасности, сэр, — сказал врач. — Вас привезли вовремя.
— Кто?.. — прошептал Николас.
Врач улыбнулся.
— Молодой человек, проезжавший мимо. Он услышал сирену с вашего адреса и въехал через ворота, когда вы упали. Было на грани.
В тот момент дверь приоткрылась.
На пороге стоял мужчина в чёрной куртке и кепке.
Итан.
На мгновение Николас подумал, что снова видит сон.
— Это… ты? — прошептал он.
Итан кивнул.
— Я просто оказался рядом. Судьба, наверное.
Николас попытался что-то сказать, но не смог — только слёзы покатились по щекам.
— Прости, — выдохнул он.
Итан подошёл ближе, коснулся его руки.
— Я давно простил, пап. А теперь просто живи.
Он хотел что-то добавить, но в этот момент прозвучала его песня — тихо, из телефона медсестры в коридоре.
Тот самый голос, который когда-то выгоняли из дома.
И Николас впервые за десять лет улыбнулся — не из гордости, а из благодарности.
