Пламя жадно лизало витрины. Люди выбегали, кашляя, роняя сумки, крича в дыму.
Клара успела выскочить на улицу — глаза щипало, волосы пахли гарью. Она схватилась за стену, пытаясь отдышаться.
Позади прогремел взрыв — что-то упало с потолка, огонь вырвался наружу.
И вдруг — крик.
Тонкий, отчаянный, будто режет воздух.
Детский.
Она замерла.
Вокруг мелькали пожарные, кто-то тянул её за руку:
— Назад, туда нельзя!
Но Клара уже шагнула вперёд.
Она знала этот голос.
Не раздумывая, прикрыв рот рукавом, она снова ворвалась в пламя.
Дым застилал глаза, пол был горячим. Где-то хлопали консервные банки, посыпались искры.
Крик повторился — ближе. За кассами, у детского отдела.
Она бежала, спотыкаясь, звала:
— Где ты?!
Ответ — короткий плач.
На полу, среди разбитых полок, она увидела мальчика лет пяти.
Он дрожал, прижимая к груди плюшевого медведя.
Клара подхватила его, прижала к себе — и рванула обратно к выходу.
Снаружи воздух ударил по лицу ледяной волной. Пожарные подбежали, накрыли их пледами.
Мальчика унесли на носилках, кто-то похлопал Клару по плечу, кто-то снял это на телефон.
Она стояла, вся в саже, не веря, что выбралась.
И только потом услышала за спиной:
— Господи… это же мой сын!
К ней подбежала женщина — молодая, с растрёпанными волосами, в разорванной куртке.
Клара растерялась.
— Ваш сын?..
— Да! Я потеряла его в толпе, когда всё началось! — женщина плакала и целовала мальчика. — Спасибо вам!
Клара улыбнулась… но в этот момент взгляд упал на игрушку.
Плюшевый медведь, обгорелый по краю, — тот самый, который она когда-то держала в руках десять лет назад, в день аварии.
Тогда погиб её собственный ребёнок.
И теперь этот медведь лежал в руках чужого мальчика.
На ушке — всё та же пришитая нить, кривой шов, который она делала сама.
Клара медленно опустила руку.
Пламя позади отражалось в её глазах.
Она не понимала — как игрушка могла оказаться здесь.
Но мальчик посмотрел на неё и вдруг сказал:
— Мама?
