Она рухнула прямо в проходе.
Самолёт уже набирал высоту, когда кто-то из пассажиров вскрикнул. Тело стюардессы, ещё секунду назад разносившей напитки, беззвучно осело между рядами. Металлический поднос грохнулся об пол, вода разлилась по ковру.
Первые секунды — тишина. Все просто смотрели. Кто-то зажал рот руками. Кто-то нажимал кнопку вызова. Но сигнал не помогал — вся команда была в панике.
Из пятого ряда поднялся мужчина. Высокий, в серой толстовке, с лицом, которое сразу внушало спокойствие.
— Я врач, — коротко сказал он и уже стоял на коленях рядом с ней.
Он проверил пульс. Его не было.
— Освободите проход, быстро! — крикнул он.
Пассажиры отпрянули, кто-то притянул детей к себе. Самолёт качнуло. Он положил ладони ей на грудную клетку и начал ритмичные нажатия.
Раз, два, три…
Тишина в салоне прерывалась только его счётом и гулом турбин.
Пилот объявил по громкой связи о медицинской чрезвычайной ситуации. Но здесь, в проходе, время шло иначе. Пот на его лбу, бледное лицо девушки, ремни безопасности, трепещущие от турбулентности, — всё смешалось.
Он делал вдох — и снова давление.
— Дыши, девочка… давай, дыши…
Кто-то тихо плакал. Кто-то снимал, не осознавая, что делает. Женщина рядом шептала молитву.
Прошло, казалось, вечность.
И вдруг — лёгкий вздох.
Он замер.
Потом — ещё один.
Стюардесса дёрнулась, хрипло вдохнула воздух. Её глаза распахнулись, и в них — чистый испуг, потом слёзы.
Он откинулся на спину, закрыв глаза. Только теперь заметил, как дрожат руки.
Пассажиры начали аплодировать — не сдержанно, громко, с рыданиями и облегчением.
Позже пилот поблагодарит его через громкую связь.
А он просто сидел на полу, облокотившись на кресло, и смотрел на небо за иллюминатором.
Там, где только что они летели сквозь шторм, теперь было чисто и спокойно.
