Это случилось ранним утром — тем самым, когда всё идёт не так.
Эмма опаздывала на работу, кофе остыл, телефон звонил без конца.
Она быстро закинула бельё в стиральную машину, добавила порошок, закрыла дверцу и нажала кнопку.
Машина заурчала, начала крутиться.
Минут через пять из ванной послышался глухой удар.
Эмма не обратила внимания — подумала, бельё сбилось.
Но через мгновение — снова, и теперь звук был другой: короткий, неровный, будто кто-то царапал изнутри.
Она подбежала. За мутным стеклом мелькнуло что-то светлое.
Вода, пена… и вдруг — глаза. Два круглых, испуганных, узнаваемых глаза.
— Майло?! — закричала она, ударяя по кнопке “Стоп”.
Машина не реагировала.
Эмма выдернула шнур из розетки, рванула дверцу — та не открывалась. Только после третьей попытки защёлка поддалась.
Мокрый, дрожащий кот вывалился на пол.
Он кашлял, лапы скользили по плитке, но он был жив.
Эмма опустилась рядом, плакала и гладила его, повторяя:
— Прости… Господи, прости…
Через пару часов, когда всё успокоилось, она обернула Майло в полотенце и поставила возле себя миску с тёплым молоком.
Только потом заметила, что он всё время смотрит на стиральную машину — не отводит взгляд.
И не идёт спать в свою кроватку, как обычно.
Эмма решила проверить барабан — вдруг там осталась игрушка или что-то напугало его.
Она открыла дверцу, посветила фонариком.
На дне — маленькая серая тряпичная мышка. Его любимая игрушка.
Он, наверное, просто залез за ней, пока она раскладывала бельё.
Эмма вздохнула, сжала игрушку в руках и улыбнулась сквозь слёзы.
— Ты мой дурашка, — прошептала она.
С тех пор она всегда проверяла барабан перед каждой стиркой.
А Майло больше туда не лез — только сидел рядом, пока машина гудела, будто охранял.
Однажды она заметила: мышка снова лежит внутри.
Аккуратно, прямо по центру барабана.
А Эмма точно помнила — накануне убрала её в ящик.
