Медсестра уже несколько ночей подряд слышала странные звуки из палаты номер семь. Это были крики. Не громкие — скорее приглушённые, сдавленные, будто человек боялся, что его услышат. Всегда примерно в одно и то же время — ближе к вечеру, когда коридоры пустели и свет становился тусклым.
Она замирала с ведром посреди коридора и прислушивалась. Больница и без того казалась тревожным местом, но это тихое всхлипывание словно резало по нервам. Это был не обычный стон от боли.
Медсестра работала здесь уже давно. Работа тяжёлая, зарплата небольшая, но она держалась. Она привыкла к запахам, ночным сменам и чужому страданию. Но палата номер семь начала её по-настоящему тревожить.
Там лежала пожилая пациентка — тихая, аккуратная, всегда благодарная за помощь. Перелом шейки бедра, строгий постельный режим. Она почти не жаловалась, но всё чаще смотрела вниз и вздрагивала от резких звуков.
И затем появился странный посетитель.
Мужчина приходил по вечерам. Всегда один. Хорошо одетый, уверенный в себе, говорил спокойно и вежливо. Представлялся родственником.
После его визитов пожилая женщина менялась: глаза краснели, губы дрожали, руки становились холодными. Однажды медсестра заметила даже синяк на запястье.
Она пыталась выяснить, что происходит, но пациентка сразу отворачивалась и шёпотом говорила, что всё в порядке.
КОЛЛЕГИ СОВЕТОВАЛИ НЕ ВМЕШИВАТЬСЯ.
«Не твоё дело. Родственник — значит имеет право», — говорили они.
Но всхлипывания продолжались.
Однажды вечером медсестра услышала шаги у палаты. Затем приглушённые голоса. Он говорил резко, пожилая женщина что-то бормотала, словно оправдывалась. Глухой удар. Короткий вскрик.
В ту ночь медсестра не смогла уснуть.
Она решила узнать правду. Если никто не хочет видеть — она увидит.
В следующий раз она вошла в палату заранее. Свет был приглушён, пациентка спала. Медсестра опустилась на пол и забралась под кровать. Пыль, холодный линолеум, ржавые пружины над головой. Ей было страшно.
Шаги в коридоре. Дверь тихо скрипнула. Он вошёл.
МЕДСЕСТРА ВИДЕЛА СНАЧАЛА ТОЛЬКО ЕГО ОБУВЬ И КРАЙ КРОВАТИ. СНАЧАЛА — ТИШИНА. ПОТОМ ЕГО ГОЛОС. ОН ГОВОРИЛ МЕДЛЕННО, НАСТОЙЧИВО. ЖЕНЩИНА ПЛАКАЛА.
И затем произошло то, от чего у неё перехватило дыхание.
Сначала он говорил спокойно. Очень спокойно. Объяснял, что дом всё равно «пропадёт», что ему одному он не нужен, что она должна подписать бумаги. Сказал, что если она не согласится добровольно, он «поможет».
Пожилая женщина плакала, просила оставить её в покое. Говорила, что ничего подписывать не будет.
И тогда его голос изменился.
Он наклонился над кроватью и начал угрожать. Сказал, что она должна принимать «лекарства», что он знает, как всё сделать так, чтобы врачи ничего не заметили, и если она будет упрямиться — ей станет хуже. Намного хуже.
Медсестра затаила дыхание.
Она увидела, как он достал шприц. Это было не больничное лекарство. Другое — тёмное, без маркировки. Он сделал укол, несмотря на сопротивление пациентки. Женщина вскрикнула, и её рука бессильно упала на простыню.
УЖАС ОХВАТИЛ МЕДСЕСТРУ.
Она выскочила из укрытия, закричала, распахнула дверь. Поднялся шум, прибежали другие медсёстры и дежурный врач. Мужчину задержали на месте. Шприц изъяли. В его сумке нашли документы — уже подготовленные, с местами для подписи.
Позже выяснилось, что в инъекциях не было лекарств. Именно из-за этого состояние пожилой пациентки стремительно ухудшалось.
