Он уехал к друзьям на юг.
Сказал, что “нужно сменить обстановку”.
Оставил беременную жену и тёщу в деревне.
“Вы же вдвоём справитесь,” — сказал он, и махнул рукой, даже не оглянувшись.
Она не спорила.
Просто тихо кивнула.
Потом каждый день вставала рано, шагала по росе к огороду — тянуть, полоть, выкапывать морковь, которая в этом году уродилась особенно хорошо.
Живот тянул, спина болела, но она не жаловалась.
Даже когда соседка Марьяна сказала:
— Беременной-то копать нельзя, а он, небось, на пляже греется.
Она ответила тихо:
— Пусть отдохнёт.
Только глаза у неё были усталые, будто давно всё поняла.
В тот день жара стояла с самого утра.
Воздух дрожал, пыль липла к коже.
Она и мать собирали морковь целое утро.
Корнеплоды крупные, ярко-оранжевые, руки в земле, волосы липнут к шее.
Обе молчали — устали.
К обеду небо потемнело.
Гроза надвигалась быстро.
Мать сказала:
— Пошли в дом, хватит.
Но она решила дособирать последние ряды.
Когда начались первые капли дождя, она тянулась за последним пучком моркови — и вдруг почувствовала движение.
Из травы между грядок выскользнула гадюка.
Тёмная, толстая, блестящая.
Она вскрикнула, отшатнулась, но не успела — укус пришёл прямо в запястье.
Крик прорезал воздух.
Мать выронила ведро и бросилась к ней.
Соседи прибежали на шум — и увидели, как беременная женщина лежит на земле, рука уже опухает, губы бледнеют.
Марко, сосед, не колебался.
Схватил ремень, перетянул руку выше укуса, наклонился и стал вытягивать яд, сплёвывая в траву, а сам всё время шептал:
— Держись, держись, милая, держись.
Мать плакала, кричала, чтобы кто-то звал скорую.
Кто-то из соседей стоял с лопатой, а змея всё ещё извивалась в стороне.
Через двадцать минут приехала скорая.
Она уже почти не дышала.
Пётр не отпускал её руку до самого порога больницы.
Она выжила.
И ребёнок — тоже.
Когда муж вернулся с отдыха, с загаром, с новой рубашкой и лёгкой улыбкой, ей уже было всё равно.
Она лежала на кровати, рядом — её мать и Марко.
Тот самый человек, который был рядом, когда смерть уже стояла за спиной.
Она не сказала ни слова.
Просто сняла кольцо и положила на подоконник.
— Понимаешь, — сказала она тихо, — ты отдыхал, а меня спасал чужой мужчина.
