Холод ударил в грудь, будто стена.
Аарон вынырнул, шум воды заглушил всё — крики, гул, даже собственное дыхание. Вокруг плавали куски металла, доски, фрагменты машин. Река кипела, как живая, но он не думал.
Он просто плыл.
Первым он увидел мужчину, зажатого ремнём безопасности в наполовину затонувшей машине. Стекло уже пошло трещинами.
Аарон вдохнул глубже, нырнул.
Пальцы обожгло холодом, кожа на руках разрывалась о стекло, но он тянул. Сильный рывок — и ремень лопнул. Мужчина выскочил наружу, судорожно глотая воздух.
— К обломкам! — закричал Аарон, указывая на часть моста, торчащую из воды, как железный остров.
Он не видел, слышит ли тот. Уже нырял к следующей машине.
Женщина — без сознания.
Он вытащил её за волосы, удерживая голову над водой, пока плыли к тому же фрагменту. Руки дрожали, лёгкие горели, но он не останавливался.
Дальше был мальчик. Маленький, синие губы, глаза открыты.
Аарон шептал сквозь зубы:
— Не сейчас, слышишь, не сейчас.
И бил его по спине, пока тот не выдохнул воду и не закричал.
Крик — значит, живой.
Он не знал, сколько прошло времени.
Может, пять минут. Может, двадцать. Вода была ледяной, пальцы не слушались, на лице — кровь, слипшаяся с грязью и бензином.
Он вытащил восемь человек.
Каждого — за руку, за ворот, за жизнь.
На берегу кто-то кричал, что спасатели уже идут.
Но он не слышал.
Перед глазами — женщина в воде, тихо дрейфующая среди обломков.
Он нырнул снова.
И тут мост снова издал тот самый звук — низкий, металлический, будто рвущийся внутри.
Вторая волна обрушения.
Массивные куски бетона рухнули в воду. Всплеск был как взрыв.
Люди на берегу закричали.
Аарон не всплыл.
Десять минут спустя спасатели нашли его у опоры — застрявшего между фрагментами, всё ещё сжимавшего в руке ремень, которым он вытаскивал людей.
Он был жив. Без сознания, но жив.
Потом он очнулся в больнице.
Не помнил, как его вытащили. Только голос женщины, тихий, дрожащий:
— Это вы… вы вытащили моего сына.
Он кивнул. И впервые за всё время позволил себе закрыть глаза.
