Полдень стоял прозрачный и золотой.
Река блестела, как зеркало, в котором отражалось небо и белое платье, медленно идущее по старому мосту.
Деревня высыпала к берегу — все хотели увидеть, как они пойдут вместе, рука в руке.
Жених шагал чуть впереди, осторожно ведя невесту.
Он боялся смотреть вниз — доски под ногами стонали,
но её смех разрезал тревогу, как солнечный луч сквозь туман.
Дети бросали лепестки, старики кивали с берега,
гармонист, стоя у калитки, тихо играл мелодию, знакомую всем.
Воздух был наполнен запахом сирени и чего-то праздничного, почти хрупкого.
Мост дрожал.
Сначала легко, будто ветер пробежал по воде.
А потом — глухо, как сердце, что пропустило удар.
Люди замерли.
Где-то вскрикнула женщина.
Звук треска разорвал воздух, и в ту же секунду всё закружилось — фата, цветы, доски, руки.
Река взяла их в одно мгновение.
Белое платье вспыхнуло в воде, как облако, и исчезло.
А на берегу осталась лишь тишина, густая, как дым после пожара.
Он вынырнул первым.
Держал её руку, но течение было сильнее.
Его крик долго отзывался в прибрежных камышах, пока не стал просто эхом.
В тот вечер над рекой горел свет.
Кто-то сказал — он вернулся. Сел на обломок моста и зажёг лампу.
Долго сидел, глядя на воду, словно ждал, когда из глубины поднимется её силуэт.
Через несколько дней вода унесла последние доски.
Но каждую осень, когда над рекой ложится туман,
люди говорят, что видят — как по невидимому мосту идёт невеста в белом,
а рядом — мужчина, держащий её за руку.
Они идут медленно, будто время всё ещё ждёт,
когда этот переход наконец завершится.
